Куба

/ Просмотров: 2288

На Кубу я летел с опаской. Поговаривали, что в стране нищета, голод, с иностранцев берут втридорога, запрещают им ночевать в палатке и ездить автостопом. В аэропорту я понял – у меня серьезные проблемы с деньгами. В Венесуэле было неимоверно трудно купить доллары: они не продаются официально, а только на черном рынке, с риском для жизни. На Кубе же доллары стоили чуть больше половины заплаченной за них цены. К тому же кубинские власти ввели в обращение два вида валюты: для местных жителей – кубинские песо, а для иностранцев – «конвертируемые песо» (CUC). В результате подобной «конвертации» цены для иностранцев в 25 раз выше. Как назло, пластиковая карточка оказалась бесполезна: Куба не признает карты американских банков. В итоге я решил, что такси из аэропорта мне не по карману, поэтому пошел в город пешком. Некоторое время лицензированные таксисты улюлюкали мне вслед: «Куда?! До центра двадцать километров!!!», но я не обращал внимания.

Впереди показался патруль полиции. Я подошел к полицейским и спросил, как добраться до центра. Офицеры удивились, но решили помочь: довезли до автобусной остановки, дали неконвертируемую мелочь на билет и договорились со стоящей на остановке женщиной, что она поможет мне сесть в автобус. Женщину звали Идальмис, вместе с 11-летней дочкой она возвращалась домой. Мы разговорились, и Идальмис пригласила меня в гости, сказав, что в столь поздний час искать дешевую гостиницу в Гаване небезопасно. Кубинцам настрого запрещено приглашать к себе иностранцев, но женщина хотела мне помочь, к тому же путь домой проходил через мрачный заброшенный пустырь, и идти одной с маленькой дочкой ей не хотелось.

В доме меня накормили традиционной для Центральной Америки курицей с рисом, задали несколько дежурных вопросов о России, и остаток вечера мы смотрели телевизор. С экрана инспектор дорожной полиции подробно объяснял: что не рекомендуется делать при вождении автомобиля. Например, не стоит без конца гудеть в гудок или на ходу высовываться по пояс из окна, пытаясь привлечь внимание проходящих девушек.

Утром я пошел искать гостиницу. На Кубе существует экономичная (насколько ее можно так назвать) альтернатива дорогим отелям – это так называемые «частные дома», обладающие лицензией на прием иностранцев. Такие дома могут располагаться в самых невероятных гаванских трущобах, но в гостевой комнате сделан дорогой ремонт, есть телевизор, холодильник и кондиционер, а если повезет, то и функционирующая сантехника. Сдача комнаты внаем – один из немногих разрешенных видов бизнеса на Острове Свободы. За это право владелец дома платит немаленькие налоги – до 300 CUC (около 380 долларов) ежемесячно. И это при средней зарплате в стране 15-20 CUC. В туристический сезон владельцы комнат копят деньги, чтобы расплачиваться с правительством в «мертвые» месяцы, иначе лицензия будет потеряна.

В последнее время все больше иностранцев выбирает для отдыха Кубу. Все хотят увидеть ее «пока жив Фидель» и верят, что с его уходом страну ждут значительные перемены. Деньги праздных туристов, приезжающих в один из последних заповедников социализма, поддерживают еле живую экономику страны.

Результат американского эмбарго и ошибок планирования виден в Гаване невооруженным глазом. Ветхие колониальные особняки рушатся один за другим. На уцелевших давно облупилась краска, а стены покрылись паутиной трещин. На ремонт денег нет, поэтому даже прогулка по центру города – это риск, не говоря о проживании здесь.

Из-за нехватки развлечений жительницы Гаваны проводят время на украшенных сушащимся бельем балконах или выглядывают из окон с деревянными ставнями и ажурными решетками, наблюдая за происходящим на улице.

На распластанных картонных коробках, прикрепленных к стенам домов, написано: «Социализм или смерть!», «Да здравствует Фидель!», «Да здравствует революция!»

Гавана была основана в 1519 году (полное название La Villa de San Cristobal de La Havana). В 1556 году сюда перенесли столицу, а в 1661-м королевским указом Гавану объявили «ключом к Новому миру и форпостом Западных Индий» – в здешнем порту собирались в конвои суда, направляющиеся в Европу. С тех пор на официальном гербе Гаваны 3 башни и ключ. Столица Кубы, ставшая перевалочным пунктом из «индий» в Старый Свет, одно время являлась самым населенным и защищенным городом Америки. Город охраняли несколько крепостей, а порт перекрывался цепью, предотвращающей вход в гавань вражеских кораблей. Крепость Эль-Морро и ее маяк остались символами Гаваны на протяжении веков. Сейчас в знаменитой гавани катаются на прогулочных лодках туристы, да рыбачат аборигены, устроившись на надутых автомобильных шинах.

Еще один символ столицы – Национальный Капитолий – одно из самых впечатляющих зданий Латинской Америки. Построенный в 1929 году Капитолий похож на вашингтонский, но, как утверждают кубинские экскурсоводы, «чуть-чуть выше». Вход в него охраняют 3 тяжеловесные статуи. Первая, женщина с копьем, олицетворяет республику и весит 30 тонн. 15-тонные фигуры мужчины и женщины по соседству символизируют прогресс и добродетель.

В парке напротив Капитолия шумное сборище. Это не политический митинг (такое на Кубе невозможно), а фанаты пелоты – игры в мяч, также известной как бейсбол. Кубинцы не мыслят свою жизнь без бейсбола и даже умудряются выигрывать чемпионаты мира по этой игре. Дети с юных лет играют в пелоту прямо на проезжей части, а если фирменные бита и мяч родителям не по карману, сгодятся палка и камень.

От Капитолия к Старой Гаване ведет улица Епископа (calle Obispo) – что-то вроде Арбата: с ресторанами, сувенирными лавками и лотками, на которых выложен «хлеб с собачатиной» (pan con perro), кубинский вариант американского хот-дога. Дефилирующие по этой улице туристы – лакомая приманка для хинетерас, уличных приставал. Это паразитирующие на туристах попрошайки, проститутки, продавцы ворованных сигар, самозваные гиды и «рекламные агенты» частных пансионатов. Несмотря на противодействие полиции, число хинетерас не уменьшается. Ведь ежедневно выпрашивая у иностранцев всего лишь по доллару, можно жить лучше рядовых инженеров «пашущих» полный рабочий день.

Туризм – практически единственная индустрия на Кубе, где крутятся деньги, поэтому лицензированные гиды, таксисты и портье в гостиницах – люди обеспеченные и могут отовариваться в «валютных» магазинах, расплодившихся на Кубе в последнее время. Все что привезено из-за рубежа или произведено фабрично продается за чеки CUC. Рядовые кубинцы в такие заведения заходят редко, зато их часто можно увидеть стоящими на улице, прижавшись к витринам. Они заглядывают внутрь магазинов, как в неизведанный и запретный мир, но открыть дверь и войти – не хватает смелости.

Любимый туристами и охраняемый ЮНЕСКО исторический центр Гаваны – застрявший во времени лабиринт со своими минотаврами - хинетерас. Старая Гавана славится своими площадями. Каждая из них – архитектурный шедевр и на каждой что-то происходит. На площади Оружия когда-то проходили парады и концерты военной музыки, а сейчас на ней танцуют скоморохи, в надежде получить несколько песо. На площади Сан Франциско возле одноименного монастыря фотографируют девиц в каретах и кормят голубей. Старая площадь – заслуженный пенсионер, ее дома трясутся от старости и молят о реставрации. А ведь когда эта площадь только появилась на свет, она называлась Новой. На протяжении своего жизненного пути она с десяток раз меняла имена. Например, была Королевской, Главной, Рыночной, Овощной, Конституции, пока не заслужила свое нынешнее название. На самой красивой из всех Кафедральной площади прямо в центре установлены стулья и столики. Музыканты исполняют сальсу, туристы отдыхают и наслаждаются Гаваной. Шум автомашин не портит идиллии. Автомобильному транспорту путь в исторический центр преграждают вкопанные посреди улиц дула старинных пушек. Зато спокойно проезжают кареты с лошадьми.

- Эй, русский! Смотри, карета! Поехали? – местные извозчики как-то распознавали во мне русского даже несмотря на мой загар. К sovieticos кубинцы относятся хорошо, испытывая ностальгию по временам дружбы с СССР. Многие до сих пор помнят русский язык. Даже мобильные телефоны редких счастливчиков, способных позволить себе такую роскошь, иногда играют «Подмосковные вечера».

Если идти от Капитолия в обратную от исторического центра сторону, то можно выйти в китайский квартал – примечательное место со множеством краснофонарных ресторанчиков. Китайцы прибыли на Кубу еще в XIX веке и тут же присоединились к борьбе за независимость от испанской короны. Кубинские китайцы участвовали в двух войнах. По свидетельствам историков не было ни одного китайского предателя или дезертира. В районе Ведадо установлен монумент в виде гранитной колонны – китайцам-борцам за независимость Кубы. Кстати, в районах Ведадо, Медина и Кармело улицы не имеют названий, а лишь номер или буквенное обозначение. Нужный перекресток обозначают как в шахматах: е2 или е4.

На Кубе, как нигде в Латинской Америке, много старинных автомобилей. По городу разъезжают восстановленные и отполированные «форды» и «кадиллаки» чуть ли не 20-х годов. Проехаться на таком раритете – любимое развлечение иностранных туристов. Они бы здорово удивились, заглянув под капот classic american car и обнаружив детали от «Волги», «Жигулей» и трактора «Беларусь». Советские автомобили на улицах Гаваны – не гости, а скорее хозяева. Впрочем, и они видоизменяются под рукой изобретательных кубинцев. Несколько раз мне встречались шестидверные лимузины, сконструированные из обычных «Жигулей». Это государственные такси. В период, когда на Кубе был топливный кризис, власти придумали остроумный ход: машины резали и склеивали одну из двух. В такой «лимузин» помещается в два раза больше пассажиров, а бензина тратится, как на одну машину. Из-за той же экономии в Гаване популярны крошечные коко-такси, маленькие желтые машинки, напоминающие половинку кокосовой скорлупы, и велорикши, по неутомимости не уступающие своим индийским коллегам.

Нужда заставляет искать нестандартные решения. При нехватке пассажирского транспорта роль автобусов выполняют грузовики. Цена на проезд смехотворна, но ходят «грузобусы» редко, а посадка в них напоминает штурм неприступной крепости. Помимо простых грузовиков, по Гаване ходит тягач с длинным прицепом, называющийся «метробус» или camello (верблюд) из-за горбатой формы пассажирского кузова. На остановке «метробуса» выстраиваются две очереди. Сначала грузовик останавливается возле одной, потом возле другой. В первой очереди стоят те, кто хочет непременно сидеть на протяжении пути, во второй те, кто согласен стоять. Цена на проезд одинаковая – 40 сентаво (на наши деньги примерно 60 копеек). На задней стенке «метробуса» написано: «Велосипедист, не цепляйся! Береги свою жизнь!».

При скудности выбора доступных кубинцам услуг и товаров даже незначительные «блага» вызывают ажиотаж. Кубинцы толкаются локтями в дверях городских автобусов, толпятся у лотков с дешевой газировкой, шумно скапливаются в очереди за пивом, даже когда предлагаемого «дефицита» с лихвой хватает на всех.

Очевидная пустота государственных прилавков компенсируется тем, что на Кубе называют «ничего нет, но все есть». Почти все, что может понадобиться простому человеку, прячется за окнами и дверями частных домов (на которые запросто укажут окружающие). Там могут постричь, починить велосипед, продать кофе, лимонад и бутерброд. Остается лишь удивляться несметному количеству полулегальных микроскопических «бизнесов», которыми живут кубинцы.

В отличие от большинства стран Латинской Америки на Кубе сравнительно чисто. Конечно, улицы здесь подметают армии подметальщиков, но дело не только в этом. Мусору просто неоткуда взяться. Большинству кубинцев не по карману продающиеся за инвалютные чеки продукты в яркой упаковке. Местная еда предлагается в «натуральном» виде: вам ее просто подадут руками без всяких оберток, салфеток и бумажек. Даже если вы, опасаясь за чистоту своих рук (или рук продавца), попросите подать выбранный вами бутерброд завернутым в бумажку, на вас лишь посмотрят как на чудака. Бумажки – тоже дефицит. Для чистоты улиц хорошо, но вот с точки зрения гигиены – не очень.

Вечером я зашел в бар. На стене висела репродукция портрета Хемингуэя, заходившего сюда когда-то. Знаменитый писатель вообще любил пропустить стаканчик-другой. Чуть ли не каждый второй бар в центре Гаваны может похвастаться тем, что «сюда захаживал Хемингуэй». Меня тут же обступили краснолицые завсегдатаи:

- Мистер, вы должны попробовать знаменитый мохито! Это ром с мятой и лимоном! - сказал один, а у самого в руках стакан с дешевым неразбавленным ромом.

- А что же ты не купил мохито себе? – спросил я с подозрением.

- Не-е, это дорого. Это для туристов… - протянул кубинец. - А я должен кормить дочку, так что предпочитаю обычный ром – за ту же цену покупаю три стакана.

Время позволяло, и я решил попутешествовать по острову. Мне было любопытно, что может представлять из себя автостоп, самый независимый вид путешествий, в стране, где любая область человеческой деятельности регулируется государством. И действительно, оказалось, что на Кубе существуют особые чиновники по автостопу. Из-за транспортных проблем многие люди игнорируют автовокзалы и железнодорожные станции, где ожидание может тянуться часами, а цена билетов кусается даже для кубинцев (а для иностранцев она в 25 раз больше!). Эти люди выбираются из городов на трассу, на так называемый «желтый пункт». Там чиновники в желтой (иногда в синей) униформе подсаживают всех желающих в государственные грузовики или легковые машины с синими номерами. Услуга платная, цены различаются в зависимости от дальности пути (как правило, не больше 3 кубинских песо), причем деньги получает не водитель, а чиновник. В руках у «желтых» металлические коробки с прорезями, похожие на те, с которыми собирают «на восстановление храма». Если на «желтом пункте» скапливается слишком много людей, то им выдают талончики на разные направления. Чиновник останавливает легковушку и выкрикивает: «Два человека на Матанзас!!» «Мы, мы!!!» - кричат две бабки и несутся с пухлыми мешками и зажатыми в кулаках талончиками к машине, распихивая наглую молодежь, норовящую влезть без очереди. Зато если уж приезжает грузовик, то может забрать в кузов всю толпу. Иногда на «желтых пунктах» предусмотрены специальные лесенки, ведь ловко запрыгнуть в кузов самосвала далеко не каждому по плечу. Пассажиров возят и наши трудяги-«КАМАЗы». Забавно, но некоторые кубинцы, полагающие себя знатоками грузового транспорта, предпочитают обычные российские КАМАЗы экспортным. Отличие в надписи на кабине – КАМАЗ по-русски или KAMAZ по-латински. «Специалисты» наивно полагают, что на самом деле это «Кама-3» и «Кама-2», причем 3-я модель «Камы» современнее.

Один из худших видов транспорта, который может увезти вас с «желтого пункта» - это уауа. Во многих латиноамериканских странах это слово переводится как «ребенок», но на Кубе это автобус, а точнее небольшой грузовик с металлическим или тентованным кузовом. Вместо окон – узкие щели, вместо кресел – продольные железные лавки. Лучшее место – возле щели окна, поскольку в самоходную душегубку набивается столько народа, что пассажирам посочувствовали бы даже консервированные кильки. Дорога длинная и тряская, а кубинцы – заядлые курильщики, смрад от дешевых сигар безжалостно расправляется с остатками кислорода.

Впрочем, на Кубе «лучше плохо ехать, чем хорошо не ехать». Под вечер движение на трассе почти прекращается, и вне «желтого пункта» можно забыть про автостоп. Государственные машины с синими номерами идут забитыми до отказа, старенькие частные автомобили с желтыми номерами – всегда такси, и туристу непременно называют цену в долларах. Остаются лишь машины с красными номерами – иностранцы, но эти останавливаются не часто.

Проезжая мимо Матанзас, я заметил плакат: «Приумножимся ради победы! Матанзас в борьбе!» Вот, оказывается, с чем связана знаменитая любвеобильность кубинцев – они выполняют правительственное задание!

Вместе с парой кубинских солдат мы двигаемся в сторону Санта-Клары – той самой, где находится мавзолей Эрнесто Че Гевары. С солдатами ехать хорошо, они не в первый раз путешествуют автостопом по этой дороге, и знают все ее особенности. В каком-то безымянном городке ловим попутную карету, чтобы доехать до основной трассы. А здесь-то откуда туристы? Для чего карета? Оказалось, рейсовый транспорт. Стоимость проезда - 1 кубинское песо и 0,6 для студентов.

На трассе темно, но можно разглядеть, что уехать хотим не мы одни. Через полчаса останавливается грузовик, и водитель выкрикивает: «Сьенфуэгос!». «А-а-а-а! Сьенфуэго-ос!!!» - гулко несется по округе, и отовсюду к грузовику сбегаются люди с сумками и баулами. В считанные секунды кузов грузовика полон. Мотор чихает, рычит, и грузовик укатывает в ночь, а мы с военными и еще несколькими женщинами остаемся: Сьенфуэгос нам ни к чему. Следующий грузовик все не появляется. Усталые люди ложатся прямо на асфальт, чтобы спать до утра, если машина не придет. Я так не могу. Иду к стоящему неподалеку ресторану, чтобы поставить палатку на заднем дворе. Мне также разрешают воспользоваться туалетом. В писсуаре сидит жаба и удивленно на меня смотрит: иностранные туристы в этих краях еще не появлялись.

Следующий день принес новые силы и новые впечатления. Я посетил мавзолей Че Гевары, познакомился с живой кубинской провинцией с хемингуэевскими рыбаками и ковбоями в шляпах. Увидел изящные старинные дилижансы, волов тянущих тяжелогруженые телеги и даже миниатюрную повозку, хозяин которой нахлестывал тощего козла. На Кубе ездят на всех видах живого и механического транспорта, который только можно вообразить. Ремонтируют и переделывают что угодно: грузовики из тракторов, автобусы из грузовиков, поезда из автобусов. В умелых кубинских руках начинает работать то, что еще столетие назад можно было выбросить на свалку. «Есть кубинец, найдется и решение» - любят повторять местные изобретатели, сооружая электрический выключатель из пластиковой бутылки от шампуня.

По дороге на юго-восток я доехал до Тринидада. Исторический центр этого города – Всемирное наследие человечества. Мощеная булыжником мостовая, старинные церкви, колониальные особняки, с деревянными со стальными заклепками дверями, на которых сохранились металлические «стучалки» в арабском стиле. Тринидад – один из старейших городов на Кубе (основан в 1514 году), но по свидетельствам местных историков, строили его не испанские конкистадоры, а их потомки – метисы. Испанцы лишь сконструировали форт и военные бараки на месте индейского поселения. Все прочие постройки возникли гораздо позже, несмотря на утверждения туристических гидов и глянцевых буклетов. Тринидад вырос благодаря разведению скота, выращиванию табака, производству сахара и кофе. А нынче непонятно чем живет город – видимой полезной деятельностью его обитатели не занимаются. Возле одного из домов меня, держащего в руках блокнот, окликнули:

- Эй, писатель что ли? Книжку пишешь? Вот и напиши о нас: дескать, увидел двух бездельников, сидящих на крыльце без работы…

Кажется, в Тринидаде активны только владельцы лицензированных «частных домов» и продавцы сувениров. На лотках выставлены барабаны, куклы, резные маски и… домино. Куба – единственная в Америке страна, где популярно домино. Спасибо советским специалистам, поднимавшим в свое время кубинскую экономику.

Заночевал я в небольшой деревушке возле Тринидада. Пока искал место для установки палатки, меня пригласили в местный дом. Хозяин - сеньор Игнасио - учился в СССР на инженера по искусственному осеменению. Теперь по соседству с его хибарой живет около сотни произведенных научным методом коз и козлов. Я устроился в палатке прямо во дворе. Спалось плохо. Всю ночь козлы громко переругивались, видимо выясняли кто кого как назвал. Под утро к их гвалту присоединились еще и куры.

Инженер пригласил меня к завтраку. В меню были хлеб и бананы. Я протянул руку к банану и тут же отдернул. В связке бананов притаился здоровенный скорпион. Хозяин схватил ножницы и рассек ядовитое насекомое пополам. Одна половина скорпиона тут же убежала под стол, но хвост остался судорожно извиваться.

- Ничего, без хвоста не ужалит! - уверенно сказал дон Игнасио, и воткнул ножницы в деревяшку дверного косяка.

Следующим пунктом маршрута был город Санкти Эспиритус, чуть менее туристический, но тоже красивый и колониальный. На центральной площади оркестр играл мелодию из «Звездных войн», отчаянно фальшивя, но прогуливающейся публике все равно нравилось. По улицам сновали телеги, равнодушно игнорируя знаки «проезд на телегах запрещен». Колеса телег были разного размера и формы, и когда-то принадлежали автомобилям, преимущественно советского производства.

Помимо колониальной экзотики встречалась и экзотика социалистическая. Стены домов и заборы украшали лозунги и высказывания партийных вождей: «Отечество или смерть! Мы победим!», «Социализм – это мы!», «Искусство – оружие революции», «Куба доказала, что этот мир может спастись». Гуляли пионеры с красными галстуками и врачи в белых халатах. Мало стран может похвастаться тем количеством врачей, что готовит Куба! Это ее золотой запас и разменная монета. Кубинских врачей посылают в горячие точки и даже меняют на дефицитное топливо. Около 6 тысяч кубинских врачей работают сегодня в бедных кварталах Венесуэлы, отрабатывая полученную Кубой нефть.

Несколько раз мне встретились портреты пяти кубинских героев. Я уже встречал их раньше, но не знал, в чем суть истории. В Санкти Эспиритус мне объяснили, что это борцы с терроризмом, направленные в Майами для сбора информации о готовящихся атаках против Кубы. Разведчики были задержаны американскими секретными службами и сейчас находятся в тюрьме. А кубинские власти развернули массированную пропаганду, требуя возвращения «пятерых героев» на родину. В каждом районе есть свой Комитет по защите революции (CDR), в чью задачу входит размещение пропаганды на стенах и заборах, а также «работа с населением» - поиск вредителей и агентов ЦРУ. На Кубе очень не любят Соединенные Штаты и эта нелюбовь взаимна. Хотя если взять кубинский флаг, поменять цвет полос с синего на красный, а треугольник наоборот с красного на синий, то получился бы однозвездный флаг отколовшегося американского штата. Как ни странно, но у этих стран много общего, и кубинцы из Майами были бы не против включить мятежный остров в состав США. И даже придумали идеологическую диверсию называющуюся Cuba Libre (свободная Куба) – ром пополам с «кока-колой». Но, к счастью для кубинского правительства, «кока-кола» на острове не продается.

Возле городка Хотибонико я попал в затяжной дождь, поэтому пришлось заночевать в деревушке Баркеро. Местные жители тут же пригласили меня к себе. Это была очень бедная деревня. В ней даже не было Комитета по защите революции, который мог бы запретить селянам пустить иностранца в дом. Хозяина дома звали Росел, всю жизнь он работал трактористом, а сейчас вышел на пенсию и пахал собственный участок земли на чахлой лошаденке, отгоняя от нее мух и поливая прохладной водой. Лошадей и коров на Кубе берегут – это собственность государства, и за убийство животного полагается 25 лет тюрьмы. Если же лошадь или корова падет сама от болезни или недоедания, то крестьянину предстоит долгое разбирательство с властями.

Помимо дядьки Росела в доме жила его племянница Катя с мужем, трое их детей и несколько десятков куриц разного возраста. Курятника у куриц не было и они шастали где попало, а под вечер забирались по специально построенной лестнице на растущее в саду апельсиновое дерево и важно рассаживались на ветках, с высокомерием поглядывая на беспомощно топчущуюся внизу пару черных свиней.

Я распаковал рюкзак, чтобы угостить семью венесуэльскими консервами. Муж Кати заметил мою фотокамеру, попросил посмотреть, да и скрылся с ней. Вернулся улыбающимся до ушей. В памяти камеры я обнаружил малоприличные фотографии соседки.

С наступлением темноты мы пошли в соседний дом смотреть по телевизору кубинскую «мыльную оперу». Дом с телевизором заменял селянам клуб. Собралось немало людей, чтобы посмотреть бушующие телевизионные страсти. Но понять суть происходящего на экране я не смог из-за детского визга. Ребятня устроила веселье: надували презервативы как воздушные шары, а потом «хлопали» их.

- А что же на Кубе нет нормальных воздушных шаров? – спросил я родителей.

- На Кубе есть все, – с достоинством ответили мне, - но у нас в поселке продается только это. Детям ведь надо с чем-то играть…

Сериал закончился, мы вернулись к себе. В доме была только одна комната и одна кровать, домочадцы положили на пол картонку, а сверху дешевое покрывало, все повторяя: «Как здорово!». Дети тут же принялись прыгать на покрывале. Я хотел было лечь на полу, но мои попытки категорически пресекли: гостю полагалось спать на кровати.

На въезде в Сантьяго-де-Куба меня встретил щит: «Добро пожаловать в Сантьяго, мятежный вчера, гостеприимный сегодня и героический всегда!» Это единственный на Кубе город-герой, о чем свидетельствует изображение ордена с пятиконечной звездой на здании городского муниципалитета. С этого города началось революционное «Движение 26 июля» позже реформированное в Коммунистическую партию Кубы. В этот день Фидель с товарищами напал на казармы Монкада, потерпел поражение, но не был сломлен, и продолжил партизанскую борьбу против диктатуры Батисты, пока не победил.

В Сантьяго и его окрестностях можно посетить немало «мест боевой славы» прошлых лет. К одному из таких мест относится охраняемая ЮНЕСКО крепость Эль Морро (используют и другое название – Сан-Педро-де-ла-Рока, чтобы не возникало путаницы с гаванской крепостью). Ее начали строить в 1638 году во время правления губернатора дона Педро де ла Рока. 30 лет спустя крепость была атакована знаменитым английским пиратом Генри Морганом. Потом ее несколько раз перестраивали, до тех пор, пока в 1963 она не стала «жемчужиной военной архитектуры». Три добавленных крепости: Ла-Эстрейя, Санта-Каталина и Ла-Пунта, сформировали мощную защитную систему, об которую не раз обламывали бушприты вражеские эскадры.

Другое «героическое» место – кладбище Святой Ифигении. Здесь находится мавзолей национального героя, поэта, журналиста, масона и лидера борьбы за независимость Кубы – Хосе Марти. Почетный караул несет вахту возле мавзолея с 8 до 18, сменяясь каждые полчаса.

В городе я познакомился с немцем Кьелем, изучающим на Кубе психологию, а он представил меня своим друзьям, африканским студентам из Восточного университета. Африканцы согласились на пару дней разместить меня нелегально в общежитии для иностранцев.

Как когда-то Советский Союз, нынешняя Куба проводит политику культурной и идеологической экспансии, предоставляя бесплатное образование иностранным студентам. Подобная благотворительность не стоит кубинскому правительству больших денег. Зарплаты профессоров смехотворны – 300-400 кубинских песо в месяц – примерно 12-16 евро. Еда в студенческой столовой малосъедобна и напоминает скудный тюремный паек. В запущенных общежитиях вода и электричество бывают лишь периодически. Но молодых студентов не испугать отсутствием комфорта. Большинство учащихся иностранцев – выходцы из Африки или с Карибских островов, многие – дети дипломатов. После учебы молодые люди разъедутся по домам и со временем займут высокое положение в своих странах. Так Куба усиливает свое влияние в мире.

Для меня нашлась койка в комнате Сулли, сына министра иностранных дел Республики Конго. К празднованию Дня Африки Сулли подготовил доклад и дал нам с Кьелем его прочитать.

- Сулли, - удивился я, - «белые североамериканские дьяволы» не вывозили рабов из Африки. Это были совсем другие «дьяволы»: испанские, португальские, английские…

- Неважно! Здесь на Кубе будет уместнее сказать, что дьяволы были североамериканские.

- Послушай, Сулли, - нахмурился Кьель, - вот ты обвиняешь белых во всех бедах Африки. Для тебя все белые – дьяволы? И я тоже?

- Ты, белый немецкий дьявол, и ты, белый русский дьявол, вы – мои братья! Пойдемте, я угощу вас курицей с рисом, и выпьем рома за здоровье Африки!

Во время праздника, проходившего во дворе Университета, африканские студенты исполнили песни и танцы своих стран, устроили «показ мод», демонстрируя красочные национальные наряды. Без конъюнктуры тоже не обошлось. Прочитали рэп в честь Фиделя Кастро. Потом группа реггетонеров исполнила песню про Че Гевару.

Если бы великий революционер мог присутствовать среди зрителей, то немало удивился бы танцевальным па, сопровождавшим песенные строчки. Танцевать реггетон – все равно, что заниматься сексом стоя, не снимая одежды. Этот модный танец вполне отражает царящие на острове нравы. На Кубе мало развлечений, поэтому все предаются любви, начиная с 12 лет. В этих вопросах кубинцы эксперты. В стране, где все равны, выделиться нечем. Сделать карьеру, заработать деньги, заняться экстремальными видами спорта, иметь необычное хобби – это не для кубинцев. Поэтому все отличия – визуальные. Кубинцы уделяют много внимания внешнему виду, занимаются своим телом. Рельефные мышцы, стройные ноги, перстни, цепочки, амулеты, серьги, татуировки, модно порванные джинсы значат больше, чем абстрактный «внутренний мир». На этом основан пресловутый «мачизм» (от слова «мачо»). Успех в любви (и в жизни вообще) измеряется количеством покоренных женщин. А других параметров у успеха и нет.

Под конец праздника выступил Сулли со своим докладом. Разгоряченная молодежь приняла речь с большим энтузиазмом, особенно ее заключительную часть: «Долой американский империализм! Вива, Африка! Вива, Патрисио Лумумба! Вива, Фидель Кастро! Вива, Куба!» «Вива-а-а!» - радостно подхватили юные африканцы и кубинцы и принялись танцевать сальсу.

2006 г.

GEO/Григорий Кубатьян

Источник: http://kubatyan.blogspot.com/2006/10/blog-post.html

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)